Разговор с Александром Григорьевичем начался с самого главного – с темы миссии. С первых же слов он чётко обозначил свою позицию, которая стала лейтмотивом всей нашей беседы.
– Я верующий православный человек, и для меня наша работа в Международном кинофоруме «Золотой Витязь» под руководством Николая Петровича Бурляева – это не просто фестиваль, а миссия, – подчёркивает киновед. – Это фестиваль не только славянского, но и глубоко православного, патриотического кино.
Именно в контексте этой высокой миссии, по его словам, и становится видна основная проблема.
– Здесь мы сталкиваемся с объективной и очень серьёзной проблемой. Современный киноязык, и в России, и в мире, невероятно усложнился. С другой стороны, мы видим прекрасный тренд: всё больше людей горят желанием снимать именно православное кино – не по названию, а по духу. Фильмы о святых, о наших святынях. Но, к сожалению, очень часто искреннему порыву не хватает профессиональной квалификации.
По его наблюдениям, энтузиасты часто не могут выйти за рамки телевизионного формата.
– Создатели фильмов нередко сбиваются на язык телевизионной публицистики. Безусловно, у репортажей и документалистики есть своя важная роль – они работают с фактами: что, где, когда. Но киноискусство говорит на другом языке – языке образов. Оно иносказательно, архетипично, символично и мифологично по своей природе. Этого перехода от факта к образу многим как раз и не хватает.
Александр Григорьевич напоминает, что создание православного искусства – это не только творчество, но и огромная ответственность.
– Важно помнить, что православное искусство зиждется на Священном Предании. Это накладывает огромную ответственность. Ты создаёшь не просто «светское развлечение» – у тебя есть обязанность и перед культурой, и перед верой.
Эксперт называет главное препятствие на этом пути, которое носит уже духовный, а не профессиональный характер.
– И здесь мы подходим к главному врагу любого творца – гордыне. Она – мать всех грехов. Стоит человеку сделать первые, пусть и неуверенные, шаги в православном кино, как ему уже начинает казаться, что он постиг все тайны ремесла. Нет! Настоящее кино – это ежедневный каторжный труд. И если человек действительно хочет послужить Церкви своим талантом, этот груз ответственности и трудолюбия ему необходимо на себя взвалить.
Разговор неизбежно подошёл к вопросу о примерах: какие же фильмы сегодня можно считать эталонными в рамках православного кино?
– Таких фильмов много. На нашем фестивале «Золотой Витязь» ленты на эту тему занимают центральное место, – отмечает киновед. – Если же говорить о тех работах, которые являются не просто добротной хроникой, а подлинными произведениями киноискусства, то я, безусловно, назову картину режиссёра Наталии Гугуевой «Верные».
Он подробно останавливается на этом примере, показывая, как через частную историю раскрывается общечеловеческое и духовное содержание.
– Фильм повествует о том, как в марте 1917 года, когда царя Николая Второго отправили в изгнание, за ним добровольно последовали 43 человека. Удивительный и о многом говорящий факт, на который обращает внимание картина, заключается в том, что среди этих людей не было ни одного родственника царя и царицы, ни одного близкого друга государя. Это были верные своему долгу и присяге люди, которые, несмотря на смертельную опасность, сознательно выбрали разделить участь царской семьи.
Этот исторический экскурс становится для Александра Григорьевича отправной точкой для важного обобщения, расширяющего само понятие православного кино.
– Понимаете, православный кинематограф – это не только и не столько фильмы о Церкви. Это в первую очередь фильмы о вере, о жертвенности, о нашей истории, о тех нравственных основах, которые веками формировали русскую цивилизацию, – размышляет Семенюк. – Именно это – глубину веры и величие духа – и должен отражать подлинный православный кинематограф.
Логичным продолжением беседы стал тревожный, но жизненно важный вопрос: что делать с тем, что молодое поколение потребляет пустые, а подчас и вредные визуальные продукты? Александр Семенюк даёт на него чеканный, структурный ответ, полностью отрицая устаревшую тактику запретов: объяснять, а не запрещать!
– Запрещать уже ничего нельзя – это бессмысленно в эпоху интернета, – убеждённо заявляет киновед. – Раньше, когда его не было, институты цензуры ещё работали. Сегодня они неэффективны, потому что запретный плод всегда сладок. Если родители или учителя запретят какой-либо фильм, подросток всё равно посмотрит его на телефоне или ноутбуке. Единственный путь – объяснять. А для этого самим взрослым нужно много знать, много читать, много смотреть и, что крайне важно, глубоко понимать каноническое Православие.
Он видит в этом острую необходимость, увязывая проблему с более широким культурным и духовным кризисом.
– Беда нашего мира – уклонение в ереси, в секты, искажение подлинной веры и учения Церкви. Это очень сложные проблемы, и потому так важно уметь говорить с детьми на одном языке. Это касается и батюшек, и священников, это проблема воскресных школ, родителей, всего церковного сообщества. Чтобы осознать масштаб вызова, нужно понять уникальную природу кинематографа, который отображает картину мира во всей полноте.
Искусства делятся на пространственные и временные. Некоторые виды искусств не могут настолько глубоко проникать в духовную ткань эпохи, как это делает кино. Оно может запечатлевать мир во всей его сложности, в том числе – вторгаясь в духовную область. И, к сожалению, это самое уязвимое сегодня место. То есть сферу магического, оккультного в кино показывать умеют, а вот изображать высокодуховное, христианское получается далеко не всегда.
Эксперт уверен, что дети по своей природе открыты к истинному искусству, и ответственность за их уход в суррогат лежит на взрослых.
– Я вас уверяю, когда дети видят подлинно талантливое кинопроизведение, они тянутся к нему, потому что ребёнок как камертон. У него душа открыта, он ищет истину. Ребёнок, даже шалун, до определённого возраста устремлён к её пониманию. И наша задача – постараться правильно ему всё объяснить. Это самое главное.
Роль кинематографа сегодня, по мнению Александра Григорьевича, стала фундаментальной и одновременно тревожной.
– Роль кино сегодня – важнейшая, ведь не секрет, что молодёжь всё меньше читает и всё больше смотрит кино, вернее, всю совокупность визуальных продуктов, включая социальные ролики. И само кино меняется: оно уходит от эпического пафоса большого экрана и становится частью повседневной жизни, которую наблюдают на телефоне или в компьютере. Кино «приспосабливается» к этому новому формату потребления. И это – самое ответственное и опасное, потому что оно превращается из искусства, которому посвящают время выходного дня, в повседневного спутника и учителя жизни.
Эта мысль приводит киноведа к ключевому выводу о природе нынешнего «зависимого» поведения.
– И чем меньше ребёнок видит рядом живых учителей, которые могут открыть ему истину и показать подлинный смысл жизни, тем больше он обращается к виртуальной реальности. Все, абсолютно все – и это моё глубочайшее убеждение – все те, кто уткнулся в телефон, даже переходя проезжую часть... они же не Истину ищут, они от реальности убегают.
Свой анализ колоссального влияния кинематографа Александр Семенюк подкрепляет ярким историческим примером, подтверждающим его главный тезис о манипулятивной силе киноязыка.
– Кино – самое мощное средство воздействия на общественное сознание. Никакое другое искусство не может сравниться с ним по силе. Приведу такой пример: после выхода фильма «В зоне особого внимания» количество абитуриентов, поступающих в Рязанское десантное училище, увеличилось в три раза. Вот что может сделать один-единственный фильм.
Завершая наш разговор, Александр Григорьевич с болью указывает на историческую травму, нанесённую отечественной культуре:
– Кино существует в двух измерениях: горизонтали и вертикали. Горизонталь – это всё, что повествует об обыденном, материальном, это рассказ о событиях. А вертикаль – это символическое отображение связи человека с Богом, мост между Землёй и Небом. Настоящее искусство рождается только на пересечении этих двух осей. Весь советский период в стране-хранительнице Православия пытались искусственно спрямить эту вертикаль, объявив, что Бога нет. Уничтожить её невозможно, и сегодня наша главная задача – осознать, осмыслить и вернуть её в культуру. Потому что горизонталь и вертикаль, земное и Небесное, пересекаясь, составляют Крест, на котором был распят Богочеловек. Они не могут существовать друг без друга. И главная задача православной киноиндустрии сегодня – не просто снимать фильмы, а участвовать в восстановлении Божественной вертикали в сознании людей.
От разговоров о манипуляциях и молодёжи, уходящей в виртуальную реальность, мы пришли к простой и великой мысли: кино – это не развлечение, а призвание. Это возможность не убегать от реальности, а, напротив, прорываться к её самой сути, к тому, что делает нас людьми. К Вере, к Истине, к способности, подобно тем самым «Верным», сделать в жизни правильный, пусть и самый трудный, выбор.
Татьяна ЛАРЧИНА