Четверг, 03 октября 2019 20:58

Неуемный огонь неофитства или Как разгребать валуны по дороге к вере

Оцените материал
(0 голосов)

Православный молодежный международный фестиваль «Братья» постоянно дарит интересные встречи. Одна из таких, последняя, на Бородинском поле, – встреча с Олегом Воскресенским, русским православным миссионером из Америки.
Он живет в штате Миннесота почти 30 лет и регулярно в течение 13 лет Олег приезжает на историческую родину на три недели. Здесь он ездит по разным городам – от Бреста и Калининграда до Сахалина и Камчатки – и проводит лекции, семинары, уроки в школах, презентации.

Олег считает, что ему суждено быть вечным студентом, потому что он родился в Татьянин день. И действительно, будущий миссионер окончил филфак Московского педагогического института, множество курсов и семинаров, затем приехал в Америку и отучился там в православной семинарии. Сейчас за его спиной уже две магистратуры (одна по богословию), работа учителем и экскурсоводом, соавторство школьных учебников по «Основам православной культуры», а в настоящий момент он трудится над кандидатской диссертацией в Институте теории и истории педагогики РАО и алтарничает в храме Воскресения Христова во Фридли, штат Миннесота.
Миссионер женат, имеет троих детей и внуков. Собственно, благодаря своей супруге он и пришел к вере. Хотя сам Олег считает, что это не он пришел, а Господь его привел через обстоятельства и человека:
– Я тогда только ухаживал за ней. Когда ухаживаешь за своей девушкой, естественно, ходишь за ней везде хвостом, куда она – туда и ты. А она – в церковь. Как-то через нее, через замечательную общину, которая меня приняла и была готова отвечать на все мои вопросы, я и стал православным.
Путь миссионерского служения Олег выбрал, потому что пришел к вере уже в зрелом возрасте:
– Как неофит носится со своей верой, как курица с яйцом, и хочет о ней всем рассказать, так и я занимаюсь этим профессионально уже 13 лет. Наверное, во мне до сих пор слишком жив синдром неофита.
– В чем конкретно заключается ваша миссия? – спрашиваю я.
– Это международная, межконфессиональная духовно просветительская миссия. Я в ней единственный православный русский. Она несет весть о вере в Бога через знание о Нем. Вера начинается с Того, в Кого мы верим. Мы не можем доверять Тому, кого не знаем. Мы в миссии рассказываем о том, в кого и почему мы верим. Люди часто спрашивают, есть ли разумные обоснования Бога. Мы рассказываем о событии, которое стало ключевым в истории человечества 2000 лет назад и откуда мы знаем о том, что оно достоверно, что об этом говорит история, археология, палеография, в каких документах написано о событии.
Основная тема лекций и семинаров Олега – «Разумное, научно-историческое основание христианской веры». Чаще всего ему приходится выступать перед неверующей (или, как он уточняет, «верующей во что попало») аудиторией. И реакция людей на миссионерство разная.
– Люди часто задают волнующие вопросы, – говорит миссионер. – Например, почему происходит зло на планете, если есть Всемогущий и Всеблагой Бог, почему со мной происходят плохие вещи, если я стараюсь, соблюдаю что-то, следую чему-то? Это вопросы хорошие, на них приятно и радостно отвечать. Бывают и вопросы в духе «Кто ты такой и зачем приехал к нам из Америки?». Тогда я несу свое собственное свидетельство: да, я кающийся грешник, если хотите – покажу собственный путь, может, и вы на него встанете. Личное свидетельство тоже оказывается необходимым.
Особенности миссионерского служения на каждой земле свои. Где-то оно дается проще, где-то – сложнее. Есть страны, более открытые, с благодатной почвой. Бывает, что миссионеры наталкиваются на стену непонимания, на подозрительность, отторжение. Возникает много вопросов у людей, которые не готовы по разным причинам слышать, что, собственно, им хотят сказать.
– Особенность миссионерства в России в том, что поле деятельности равно территории страны, – делится Олег. – Оно колоссальное. Около 80% россиян заявляют о себе как о людях православных, однако даже на самом главном богослужении на Пасху появляются 2–3%. Очевидно, под православием понимают что-то иное, поэтому наша задача – донести до остальных 97% Евангельскую весть. Масштаб территории, населения, различных групп (возрастных, профессиональных, образовательных, национальных) громаден. При всем уважении к маленьким странам. Например, недавно я провел одну двухдневную презентацию в Латвии для всех учителей истории страны. Всех – за два дня! Они все услышали мою презентацию об археологии, палеографии, текстологии. Теперь учителя целой страны владеют этим материалом, возможно, как-то используют. Даже грамоту выдали «За вклад в духовную трансформацию нации». И я подумал: «А ведь, действительно, это так и есть!» В России же каждый год примерно 5500 человек проходят через мои уроки, презентации. Статистически микроскопическую часть страны я со своей миссией охватил, но есть над чем работать.
Православие в США является самой быстрорастущей христианской конфессией. Это происходит за счет того, что люди к нам приходят, и мы их принимаем с любовью, рады им, – объясняет Олег. – Самый главный человек на богослужении – это тот, кого мы первый раз увидели сегодня в храме. Американская Православная Церковь общинная. Поэтому мы все находимся в общине, друг друга знаем, друг за друга молимся, поддерживаем, и когда на Богослужении появляется новый человек – оно ради него. Кто-то его встретит, кто-то что-нибудь ненавязчиво покажет в храме, расскажет, как что устроено. За счет этой миссии принятия и радушия и растут церкви в Америке.
– Как вы обычно видите итоги своей работы? – спрашиваю.
– В духовно-просветительской миссии мы, как правило, результатов не видим. Помню, когда я только поступил в педагогический институт, один из профессоров сказал: «Учтите, будущие учителя, вы не увидите свои плоды до следующего поколения». Инженер что-то придумал, построил – это можно пощупать, показать кому-то. Учителя работают на следующие поколения. Поэтому я внутренне готов к тому, что не увижу своих плодов сразу. Результат увидят в лучшем случае мои внуки. Но Господь и не спросит с меня, почему в мое время страна погрязла в язычестве. Он спросит с меня за тех конкретных людей, с кем я встретился, сделал ли я все от меня зависящее. И я делаю, стараюсь соответствовать призванию.
Миссионерское служение – это порой сложный труд. Олег признается, что иногда даже опускаются руки, когда встречаешься с тяжелой аудиторией, которая не принимает и не слышит:
– Когда мне становится особенно грустно, ничего не хочется делать, именно в эти минуты приходит какое-то ободрение. Например, встречается человек, который говорит: «Я был на вашей лекции, посмотрел вас в Интернете, и это привело меня к вере...» И я думаю: «Да чего я жалуюсь?!» Господь духом своим продолжает трудиться в сердцах этих людей, где я, может быть, даже не семечко посадил и не почву разрыхлил, а только завалы валунов разгреб. А кто-то потом разрыхлил почву, кто-то – посадил семечко, кто-то – полил. А я потом, годы спустя, узнаю об этом косвенным образом. И это всегда приходит тогда, когда на меня наваливается усталость и опускаются руки. Бывает, что в каком-то месте меня не принимают, а потом, через год, я приезжаю и встречаю словно других людей: «Большое спасибо, что позвонили, приехали, потому что нам было ужасно неудобно в прошлый раз, когда мы вам отказали». Оказывается, по каким-то разным причинам они не могли меня принять. К этому надо нормально относиться.
Безусловно, миссионерское служение – богоугодное дело, и не каждому дано трудиться во славу Божию именно таким образом. Но хочется, чтобы в жизни каждого православного христианина горела хотя бы маленькая свечечка с таким огнем «неофитства», пример которого нам подает Олег Воскресенский.
Мария ЕВСИНА

Прочитано 105 раз
Другие материалы в этой категории: « Терпеть, смиряться, любить